Мета · Правила. Версия 1. Как она составлялась — в Как составлялась инструкция, вне вики.
Область действия: режим «Написание документа» (см. CLAUDE.md) и только литературные документы. Прочие материалы — характеристики, энкаунтеры — сюда не относятся и пишутся иначе.
Стоит последней как самая частная. В Правила. Документы сказано лишь то, чего нет здесь, — как документ делается заметкой слоя документов.
1. Что мы делаем
Ведущий не получает наших концептов. Он получает документы из мира: письмо, наставление, донесение, указ, дневник, записки. Это не оформление концептов и не украшение проекта — это и есть сдача работы.
Задача документа: перенести в голову ведущего устройство, ощущение и меру этого мира так, чтобы он мог водить, не имея наших концептов, и чтобы то, чего он не знает, оставалось для него таким же тёмным, каким оно должно остаться для его игроков.
Основания — в Четыре взгляда. Инструкция ниже их не пересказывает, а переводит в правила письма. Три из них действуют в каждой строке:
- Мистичность есть недосказанность. Документы часто неполны и противоречивы.
- Никакой персонаж не знает устройства мира целиком. У документа есть автор, а у автора — место на лестнице знания, и выше своего места он не видит.
- Пример не есть правило.
2. Два прогона
Черновик и правка разведены нарочно. Инструкция эта — мера готового текста, а не порядок сочинения: если держать в уме все её пункты, покуда пишешь, выйдет ровно, осторожно и мертво. Оттого документ пишется дважды.
Первый прогон — вольный. Пишется по одной карточке — и только по ней:
- Кто пишет — имя, чин, место на лестнице знания (из заметки автора).
- Чего он знать не может — три-четыре строки, не больше.
- Зачем взялся за перо — к кому обращается и чего добивается.
- О чём документ — предмет и то, что должно остаться тёмным.
- Два запрета, действующих и в черновике: художественной сцены-открывашки нет; слов с нашего стола (игрок, ведущий, проверка, механика) нет.
Всё прочее черновику позволено: длинноты, лишние слова, свои словечки, неровный строй, оборванная мысль. Сюда же и новые слова — придумывать их можно, помечая (см. 6.2).
Первый прогон идёт отдельным запуском — чистой сессией либо отдельным агентом. Дело не в том, чтобы не заглядывать в инструкцию, а в том, чтобы её вовсе не было в глазах: всё, что лежит в контексте, тянет письмо к себе, и список запретов вытягивает ровный осторожный строй — тот самый, от которого мы и уходим. В контексте первого прогона лежит только:
- карточка из пяти строк выше;
- образцы голоса — два-три куска настоящего текста: из концепта темы и эталонный фрагмент (§ 11). Описание регистра почти не действует, образец действует;
- заметка автора и те заметки устройства мира, без которых он соврёт по существу.
Правил, чек-листа и запретного списка там нет.
Черновик читают оба — автор проекта и ЛЛМ; правка начинается после того, как автор его посмотрел.
Второй прогон — правка по этой инструкции. Разделы 3–8 читаются как требования, раздел 9 — как чек-лист, раздел 10 — как отчёт.
Правка не трогает то, что не нарушает правила. Фраза, не подпадающая ни под один пункт, остаётся как есть, даже если кажется, что можно ровнее и глаже. Иначе второй прогон съест тот самый голос, ради которого затевался первый.
Порядок принят на пробу и стоит в Отчёт автору среди экспериментов. Что проверяем: держится ли после правки голос и не выходит ли второй прогон дороже, чем всё письмо разом.
3. Читатель
Ведущий приходит за решением, а не за фактом.
Он открывает документ не потому, что хочет узнать, как эта вещь устроена вообще, а потому, что за столом только что случилось: игроки зарубили одержимого; игрок хочет произнести имя вслух; деревня платит культу и всем довольна. Ему нужно не значение величины, а позиция, из которой он в ближайшие пять минут родит десять решений, включая то, которого мы не предусмотрели.
Из этого — четыре требования:
3.1. Заголовок есть переодетый вопрос ведущего. «О том, что демона нельзя убить» — человек, у которого только что убили одержимого, узнаёт в этом себя. «Онтология демонического» — то же содержание, мимо.
3.2. Повтор факта разрешён, повтор формулировки запрещён. Ведущий читает один раздел, а не документ целиком. Важное обязано встречаться в нескольких местах — но каждый раз с другой стороны: там как устройство, здесь как следствие для практики, дальше как случай из жизни автора.
3.3. Автор знает, что он не один. «Иные держатся обратного», «в столице учат не так, и я знаю почему». Это одновременно живой голос и знак ведущему, что есть вторая версия. Без этого расхождение документов, которое для читающего подряд есть мистика, для ищущего ответ становится дезинформацией.
3.4. «Итого» — для сложных тем. Короткое замыкание раздела или документа, в голосе автора, работающее в отрыве от текста: прочитавший только его должен получить рабочее суждение. Литературность в нём — в интонации и порядке слов, не в намёках. Для простых тем не нужно.
4. Автор
Автор есть всегда, включая сухие темы. Он выбирается до первой строки и определяет всё остальное.
4.1. Три вопроса при выборе
Кто в мире вообще имеет доступ к этому знанию? По лестнице знания. Крестьянин, приходской священник, следователь; выше — теоретик и практик, и они друг другу не старше; выше обоих — совместивший, и таких единицы. Знание берётся из того места лестницы, где оно реально лежит, и не выше.
Почему он взялся писать именно сейчас? Документ существует, потому что у кого-то была нужда. Указ пишется, потому что ослушались. Наставление — потому что попросили и потому что дошедшие книги в поле негодны. Дневник — потому что не с кем говорить. Письмо другу — потому что автор оправдывается. Нужда задаёт тон, длину и то, о чём автор умалчивает.
Что его положение вынуждает исказить? Здесь рождаются расхождения между документами. Не ложь и не подвох: церковник и чародей говорят разное об одном и том же, потому что видят с разных мест. Расхождение возникает там, где в концепте темы стоит знак вопроса или темнота по решению, — и только там.
4.2. Жанр задаёт обращение
Регистр меняется от автора к автору; общим остаётся только каркас этой инструкции. Указ — безлично и повелительно. Наставление — «вы», к своим. Записки ученикам — «ты». Дневник любовника — по имени, и тогда читатель подслушивает.
4.3. Чего автор не пишет
Три причины, и все три работают на нас:
- не знает — и говорит об этом прямо;
- не имеет права или боится — и это видно;
- считает само собой разумеющимся — самое достоверное свойство настоящих документов. Третье опасно: ведущему очевидное автору может быть нужно. Приём — ронять вскользь, как оговорку, а не объяснять. «Свету он, ясное дело, не подставится» несёт факт и одновременно показывает, что для автора это школьная азбука.
В каждом документе остаётся то, чего автор не написал. Это не приём, а структурное требование. Документ, закрывающий тему целиком, — плохой документ.
5. Состав текста
5.1. Форма подбирается под тему. Чем сложнее тема, тем внимательнее подбор. Нумерованные разделы, тематические заголовки, свободное течение, вопрос-ответ — выбирается, а не берётся по привычке. Симметрия разделов запрещена (см. 8.Г3).
5.2. Порядок — от главного к частному. Первым делом то, что переворачивает представление. Дальше следствия, дальше частности. Ближе к концу литературности можно чуть больше: читатель уже получил своё.
5.3. Начало — не сцена. Художественная сцена-открывашка запрещена безусловно; чем начать вместо неё — дело автора документа. Прежде работали, например, три захода: зачем пишу и первое правило сразу; перечень собственного невежества; фраза-ключ, переворачивающая тему.
5.4. Сплошная проза. Без жирных врезок, без буллитов ради удобства. Список допустим там, где его требует жанр — свод правил, наставление, указ, — и не допустим потому, что мне так проще уложить материал.
5.5. Длина по теме. Пробуем и смотрим. Неровность — признак жизни: один раздел на три страницы, следующий на пять строк, потому что автору больше нечего сказать.
6. Литературность: сколько и чем
6.1. Плотность. Каждый абзац несёт факт, следствие или отношение автора, влияющее на то, как ведущий подаст сцену. Сверх этого допускаются помеченные атмосферные блоки, которые можно пропустить не читая. Двух необязательных абзацев подряд не бывает.
6.2. Главный источник — местный язык. Глаголы, метафоры, существительные. «Его доят». «Он дичь, которая пока ещё бегает». Не стоит ни одного лишнего слова: литературность живёт внутри информативной фразы, а не рядом с ней. Этого можно много.
Термины из закреплённого словаря (Хозяин, Легион, Сердце, Причастные, Коллекция, Отлучение, Жатва, Тьма, Помянник, Чужак, Междумирье, Рубцы) — берутся как есть. Новое слово того же ряда в черновике придумать можно, но всякое такое помечается и идёт в Отчёт автору: в дело оно входит после того, как автор его утвердит.
6.3. Остальное — смесью, в убывающем порядке:
- деталь-якорь: физическая, проверяемая, одна на раздел («оттуда пахнет», «вернулся к остывшему ужину»);
- голос: усталость, раздражение, оговорка, личное;
- ритм: короткая фраза после длинной, обрыв, повтор;
- микро-сцена на два-три предложения — редко и всегда с выводом.
6.4. Язык. Лёгкая архаизация: строй фразы и лексика чуть старомодны, непонятных слов нет. Регистр мира — мистико-религиозно-философский.
Запрет держится на понятиях, а не на самих словах. Не бывает нигде того, чего в мире нет: слов с нашего стола (игрок, ведущий, проверка, механика) и понятий позднейших веков (сеть, порог, система в нашем смысле, механизм как образ устройства чего угодно). Но отвлечённо рассуждать учёному не запрещено: богослов вправе говорить о предопределении, чародей — о строе и составе вещей, а если в мире есть машина с колёсами, то есть у неё и слово. Мера одна: слово должно быть по времени и по устам — не позднейшее, не наше, а то, каким бы этот человек это назвал. Список замен в Язык терминов § 2 — мера по умолчанию; учёный голос вправе за неё выйти, и всякий такой случай идёт в отчёт.
6.5. Мораль. Сеттинг жёсткий, и размышление о цене — его качество, а не приправа. У каждого автора есть место, где он оправдывается или отказывается оправдываться. Но отдельного раздела о морали в документе не бывает, и вывода «а посему бойтесь» — тоже: слышна она в том, как автор говорит, — в оговорке, в усталости, в том, о чём он умолкает. Так держим покамест потому, что моральная сторона мира ещё не проработана; возьмёмся за неё отдельно.
7. Дисциплина фактов
7.1. Выдумывать можно частности. Имена, годы, названия волостей, случаи из практики автора, бытовые подробности. Нельзя — механики, сущности, правила мира. Всё добавленное сверх канона идёт в отчёт (раздел 10), а не в документ.
7.2. Пробел канона заполняется частностью и отчётом. Не механикой. Если дыру нельзя закрыть частностью — она отдаётся автору: он не знает, сомневается, слышал иначе.
7.3. Числа — приметы, а не мера. Внутри мира чисел не бывает. Допустимо: счёт случаев из опыта автора, чья-то оценка, слух, срок службы, число могил. Недопустимо: ставки, доли, потери при передаче, всё, из чего складывается смета. Подробно по вкусу, туманно по счёту.
7.4. Единичное пишется как единичное. Вопрос «как ведут себя такие-то» почти всегда бессмысленный; осмысленный — «как ведёт себя этот». Частный случай метится внутри текста: «знаю одного, который», «у нас был такой», — тогда ведущий не примет его за общее правило.
7.5. Ходовые заблуждения — рабочий материал. Автор, стоящий низко на лестнице, честно держится некоторых из них. Это лучший источник расхождений и лучший способ дать ведущему то, что за столом реально звучит.
8. Чёрный список
Разбит на четыре группы, потому что запрещают они по разным причинам.
А. Тратит время ведущего
А1. Художественная сцена до первого факта.
✗ «Ветер трепал плащ дознавателя, и колокол бил над пустой площадью…»
✓ «Возлюбленные. Вы просите наставления, ибо люди ваши напуганы, а книги, что доходят до вас, писаны для столичных школ и в поле негодны.»
А2. Эпитет вместо факта. Прилагательное разрешено, если из него следует действие.
✗ «Капище дышало древней нечестивой злобой, и холод пробирал до костей.»
✓ «В капище холодно даже в июле, и это не сырость. Отстоявшие там службу два дня не могут согреться. Им это нравится.»
А3. Абзац без следствия. Проверяется вычёркиванием.
А4. Нагнетание на месте суждения. Там, где ведущий ждёт ответа, атмосфера читается как уклонение.
А5. Два необязательных абзаца подряд.
А6. Финальный удар в каждом разделе. Сильная замыкающая фраза сильна, пока редка. На документ — одна в конце и, если он длинный, одна в середине.
Б. Убивает мистику
Б1. Уверенное объяснение того, что решено не объяснять. Догадываться автор может — и обязан пометить догадку своей.
✗ «Врата работают оттого, что душа связана с телом нитью, которая при обряде истончается.»
✓ «Я не знаю, отчего врата работают. Никто не знает. Мы умеем их отворять и умеем возвращаться; этим наше знание исчерпано.»
Б2. Универсальный ответ. «Всякий», «всегда», «в любом случае» там, где сеттинг хочет разброса.
✗ «Всякий демон боится света.»
✓ «Бесплотного свет ранит. Сидящий в теле укрыт плотью и ходит на солнце не хуже вашего.»
Б3. Систематизация природы. Классифицировать последствия и практику можно — «три способа вселения» работает. Классифицировать природу нельзя: «четыре рода сущности», «семь ступеней осквернения» превращают мистику в таксономию.
Б4. Опровержение другого документа. Автор говорит своё и знает, что говорят иначе. Он не разоблачает и не побеждает в споре: иначе одна версия становится правильной, и расхождение перестаёт работать.
Б5. Полнота. См. 2.3.
Б6. Смета. См. 5.3.
В. Ломает голос
В1. Автор знает больше, чем позволяет его место на лестнице.
✗ (из дневника любовницы) «В империи насчитывают одиннадцать признанных культов, из них четыре терпимы.»
✓ «Он говорил, что таких, как он, немного. Сколько — не сказал, а я не спросила, и теперь не у кого.»
В2. Современный аналитический синтаксис. «Таким образом», «можно выделить несколько факторов», «важно понимать, что». Мгновенно выдаёт, что документ никто не писал.
В3. Обращение к читателю-игроку. Автор пишет своему адресату и о нас не подозревает.
В4. Ровная температура. Один тон про подати и про пытку. Где автору тяжело, скучно или страшно — это должно быть видно по письму, а не объявлено.
В5. Стилизация вместо голоса. Архаичная лексика при современном строе мысли даёт костюм, а не человека.
Г. Мои собственные привычки
Не звучат плохо — потому и опасны.
Г1. Триада. Всё, что можно сказать тремя пунктами, я говорю тремя. Ломать сознательно: два, четыре, пять, один.
Г2. Конструкция «не X, а Y». Сильная, лезет в каждый второй абзац. Единицы на документ, и не у всех авторов сразу.
Г3. Симметрия разделов. Одинаковая длина, форма, способ завершения.
Г4. Псевдоглубокий афоризм. «Ибо тьма возвращается туда, где её ждут.» Проверка: если фразу можно переставить в любой другой сеттинг без правки — вырезать.
Г5. Список вместо прозы, когда материал сложный.
Г6. Лишний договаривающий абзац. Последний абзац раздела — первый кандидат на удаление.
9. Чек-лист перед выдачей
Прогонять весь, отвечать по номерам в отчёте.
- Первый абзац несёт факт или заявляет невежество автора. Сцены нет.
- Заголовки читаются как вопросы ведущего.
- Каждый абзац проходит вычёркивание.
- Необязательные абзацы не стоят парами и помечены.
- В каждом разделе есть хотя бы одна физическая деталь-якорь.
- Ни одного числа, из которого складывается смета.
- Ни одного слова не по времени и не по устам.
- Слова закреплённого словаря взяты как есть; всякое придуманное помечено и вынесено на согласование.
- Всякое «демоны делают так» прогнано через четверых.
- Автор хотя бы раз обозначил границу своего знания и хотя бы раз — что говорят иначе.
- В документе осталось то, чего автор не написал, и я могу назвать что.
- Ни одного объяснения там, где в концепте темы стоит темнота по решению.
- Триад не больше, чем оправдано; «не X, а Y» — единицы; разделы неровные.
- Замыкающих ударов — один, максимум два.
- Ведущий, поверивший этому документу целиком, не сломает себе игру.
10. Отчёт (отдельно от документа, автору проекта)
Что идёт в отчёт из любого режима — новые слова, придуманное сверх концепта, чего недостаёт для работы — сказано в Как ведутся эти файлы. Своё у написания документа вот что:
- Кто автор, откуда взят, чего не может знать.
- Какие пробелы заполнены и чем.
- Где документ намеренно расходится с другими и на каком знаке вопроса это расхождение стоит.
- Что оставлено тёмным.
- Чек-лист — по номерам, честно, с указанием, где не вышло.
11. Эталонный фрагмент с разбором
Факты в примере — иллюстративные; при работе сверяются с концептом своей темы. Голос нарочно взят третий, не Каллистов и не Ансельмов.
Из донесения дознавателя Гвидо в третью канцелярию, о деле в Оршах
Доношу о деле в Оршах и прошу читать до конца, потому что начало ничего не стоит.
Волость писала о буйном. Буйный есть, я его видел: кузнецов сын, кричит по ночам, богохульствует, кидается на мать. Три дня я на него потратил и ручаюсь, что он просто болен. Таких я видел десяток.
Потом я взял книги подушного счёта, чего волость не сделала, и посмотрел, кто в Оршах умер за два года. Умерли восемь. Все восемь — в двух дворах, и все восемь чахли по полгода, и лекаря к ним не звали, потому что звать было не на что.
В одном из тех дворов живёт вдова Марта, сорока лет, тиха, ходит к службе, поёт. Соседи говорят о ней хорошо и говорят одно и то же слово: смирная. Я просидел с нею вечер, она отвечала на всё и ни разу не сбилась, и я не имею на неё ничего — кроме того, что после её двора я насчитал восемь могил, а после кузнеца ни одной.
Прошу указаний. И прошу не присылать сюда брата Одо с испытанием: если я прав, испытание покажет, что она чиста, волость успокоится, и я за Орши тогда не отвечаю.
Разбор.
- Первая строка работает. Факт и голос разом, сцены нет, и автор сам объясняет, зачем читать дальше.
- Литературность внутри фраз, а не рядом: «начало ничего не стоит», «звать было не на что», трижды повторённое соседское «смирная». Ни одного слова не потрачено на атмосферу отдельно.
- Числа — приметы. Восемь могил, полгода, два года, три дня, сорок лет. Ни одно не складывается в смету.
- Место на лестнице видно. Гвидо следователь, а не богослов: он не говорит ни слова о природе демона, потому что не знает и знать не обязан. Он умеет только смотреть на симптомы.
- Недосказанность держится. Он не утверждает, что Марта одержима. Он показывает, почему так думает, и просит указаний. Ведущий получает способ смотреть, а не ответ.
- Ходовое заблуждение отработано: волость искала буйство, буйство нашлось и оказалось болезнью. Это тот самый материал, который за столом звучит.
- Механика внутри жалобы. Последний абзац несёт правило — испытание слепо к худшим случаям — и не объясняет его: Гвидо не богослов, он просто знает по опыту, что бывает.
- Голос имеет температуру. Первые абзацы сухи, последний зол и испуган, и это видно по синтаксису, а не объявлено.
- Ведущему есть что делать завтра: есть подозреваемая, есть способ проверки, есть риск, есть начальство, которое может ответить не то.
12. Область неопределённого
Открыто и ждёт решения: моральная сторона; граница между литературными и нелитературными материалами для текста энкаунтеров; растущий словарь местного языка; наш указатель «вопрос ведущего → документы».